Настоящая публикация содержит оригинальный текст и русский перевод новонайденных фрагментов «Книги глав о ведении» Иосифа Хаззайи (VIII в.), одного из ярчайших представителей восточносирийской мистической традиции. Единственная известная исследователям рукопись «Книги глав о ведении» (содержавшая около 2700 глав) была утрачена в 1915 г. С тех пор специалистам оставались доступны только цитаты из этого произведения, сохранившиеся в составе комментария восточносирийского автора Афрема Киркесиона (около 300 глав), также порядка 550 глав, сохранившихся в западносирийской традиции. В 2018 г. М. Г. Калининым и А. М. Преображенским были обнаружены порядка 250 новых глав из этого произведения, которые ныне предлагаются вниманию русскоязычного читателя.

В  публикации представлены в  русском переводе новые фрагменты «Толкования на Евангелие от Иоанна» свт. Кирилла Александрийского, обнаруженные после выхода его критического издания, осуществлённого в 1872 г. Ф. Пьюзи. Во вступительной статье напоминается об утрате 7–8 книг этого толкования и даётся краткий обзор прежних изданий фрагментов утраченных книг Ж. Обера, А. Маи, Ж.-П. Миня и Ф. Пьюзи. Сообщается о позднейших публикациях Й. Ройса (1944, 1966 г.), А. Алексакиса (1996 г.) и  К. Завадски (2018  г.), дополнивших «Толкование» новыми фрагментами. Даётся обзор содержания новонайденных фрагментов. На  основании особенностей триадологической терминологии высказывается предположение, что два опубликованных А. Алексакисом фрагмента рукописи Paris. gr. 1115 в действительности не принадлежат свт. Кириллу Александрийскому. Подвергается критике суждение К. Завадски относительно датировки временем несторианского спора обнаруженного им фрагмента рукописи Athon. Pantocr. 28 на основании встречающегося здесь выражения «богоносный человек» (ἄνθρωπος θεοφόρος). Отмечается, что это выражение было в употреблении задолго до  этого спора, и  что критика христологического дуализма встречается и в ранних творениях свт. Кирилла. Делается вывод, что наличие выражения «богоносный человек» в «Толковании на Евангелие от Иоанна» не даёт оснований для отказа от его традиционного отнесения ко времени до 428/429 г.

Трактат 1 из сборника «Амфилохии» св. патр. Фотия на примере истолкования конкретных мест из Библии объясняет методологию библейской экзегезы вообще. Во внимание должен приниматься не только богословский или исторический контекст, но также чисто филологические аспекты: семантика, интонация, языковой узус Нового Завета и Септуагинты, возможные разночтения и т. д. Патриарх убеждён, что при правильном пользовании этим инструментарием можно объяснить все кажущиеся противоречащими высказывания Св. Писания таким образом, что они окажутся в полном согласии друг с другом.

Вниманию русскоязычного читателя предлагается первая часть перевода с новогреческого на русский язык книги Ὁ Θεολογικός Διάλογος Ὀρθοδόξων καί Ἀντιχαλκηδονίων (παρελθόν — παρόν — μέλλον): Μία ἁγιορειτική συμβολή. Ἅγιον Ὄρος: Ἱερά Μονή Ὁσίου Γρηγορίου, 2018 (841 σ.). Это издание посвящено богословскому диалогу между Православной Церковью и антихалкидонитами и включает в себя все тексты соответствующей тематики, составленные на Святой Горе Афон в период 1991–2015 гг. Настоящая публикация включает перевод предисловия архим. Христофора, игумена монастыря Григориат, и части введения (гл. 1, пп. 1–3). Перевод снабжён также предисловием переводчика, в котором кратко изложена история богословского диалога, цель издания и его перевода на русский язык, которая заключается в содействии плодотворному и согласному со Священным Преданием воссоединению антихалкидонитов с Церковью.

В  статье рассматриваются толкования прп. Максимом Исповедником события Преображения Господня, которые сопоставляются с  его учением о  мистическом богословии. Доказывается, что Преображение созерцается прп. Максимом как своего рода «эйдос» или парадигма мистического богословия. Проводится сравнение некоторых ключевых понятий мистического богословия прп. Максима, с  одной стороны, с «Ареопагитиками», а с другой — с учением свт. Григория Паламы. Сохраняя верность основным моментам учения «Ареопагитик», прп. Максим придаёт ему более отчетливое христологическое и опытно-антропологическое истолкование. Что касается учения свт. Григория Паламы, то, несмотря на некоторые отличия в терминологии (особенно понимания апофатики), экзегеза Преображения прп. Максима и его учение о мистическом богословии в целом могут быть согласованы с основными положениями Паламы. При этом необходимо помнить, что прп. Максим отвечал на иные вопросы, природа и характер восприятия Фаворского света не были в центре его внимания.

Статья посвящена отношению патриарха свт. Афанасия I  Константинопольского (1289–1293; 1303–1309) к соглашению 1310 г., завершившему собой арсенитский раскол (1265–1310). Рассматриваются взгляды патриарха Афанасия на способы примирения, выраженные им до своего второго отречения от патриаршества (1309 г.), главной идеей которых является истинное покаяние раскольников, выражающееся, в  частности, в отказе от личных выгод. Возможно, что патриарх Афанасий узнал о планах императора Андроника II пойти на компромисс с арсенитами и написал ему два письма об этом, в которых он пытается переубедить императора. Для понимания причин неприятия мира предлагается обратиться к  понятию φρόνημα (мудрование) на  основании сопоставления употребления этого понятия у свт. Афанасия и в антиарсенитских проповедях свт. Феолипта Филадельфийского. Одним из возможных мотивов неприятия мира 1310 г. этими двумя иерархами могло стать нарушение формулы свт. Феолипта «Одна вера — одно мудрование (φρόνημα) — одна Церковь».

Перед свт. Григорием Паламой в ходе паламитских споров встал вопрос о том, как в рамках его учения совместить положение о том, что всё относящееся к области Божественного (включая Божественные энергии), должно быть неизменным, и положение, по которому Бог действует/энергирует, сообразуясь со временем в отношении к тварному миру. На этом фоне в сочинениях Паламы и его соратника Давида Дисипата возникли полемические рассуждения о возможности именования Божественных энергий «привходящим». У  свт. Григория наблюдается движение к  уточнению понятия «привходящего» при обсуждении возможности его приложения к Божественным энергиям: речь должна идти о неотделимом привходящем. Но даже в этом случае, по Паламе, привходящее, взятое в собственном смысле этого понятия, не приложимо к Богу (Божественным энергиям), хотя в  церковной традиции оно к  Богу прилагалось. Для Паламы разрешение этого напряжения состоит в том, что понятие «привходящего» бралось в церковной традиции в несобственном смысле. Позиция Дисипата в этом отношении несколько иная: следуя подходу свт. Кирилла Александрийского, он говорит о возможности приложения понятия «привходящего» к  Божественным энергиям без специальных оговорок, но  имея в  виду фундаментальную ограниченность любых высказываний человеческого языка о Боге горизонтом человеческой природы.

В самом раннем сочинении свт. Григория Паламы «Слово на житие преподобного Петра Афонского» содержится пассаж, описывающий процесс самопознания подвижника: его ум сначала обращается к самому себе, освободившись от всего чувственного и страстного, а  затем выходит за  пределы собственной природы, чтобы созерцать Бога и  соединиться с Ним. Иоанн Полемис в статье 2016 г. обратил внимание, что происхождение очевидно неоплатонической лексики и концептуального аппарата данного пассажа можно объяснить только прямым или косвенным знакомством свт. Григория Паламы с сочинениями Плотина. В данной статье предпринимается попытка, в развитие наблюдений Полемиса, идентифицировать трактат Плотина, на который опирается в своих рассуждениях свт. Григорий Палама. Автор статьи стремится показать, что основатель исихазма, перерабатывая некоторые пассажи En. V, 3, в  определённых аспектах следует в  русле мысли Плотина, но по самым существенным пунктам расходится с ним, и утверждает, что следствием самообращения ума является не обретение им природных границ, как полагал Плотин, а преодоление их в бесконечном приближении к Богу. В статье высказано предположение, что в «Слове» Палама полемизировал с мыслителями-гуманистами, находившихся под влиянием Плотина, в частности, с Никифором Григорой.

Среди новозаветных писаний послания ап. Павла являются глубочайшим богословским источником для разработки библейского учения «о  рассудительности (διάκρισις)». Благодаря разнообразию и  чередованию греческих терминов, обозначающих этот духовный и  одновременно культурный феномен, проясняется прагматический замысел Апостола, постоянно имеющего в виду «тайну» Божию (μυστήριον), явленную во Христе. «Евангелие» ап. Павла сосредотачивается на неизъяснимости плана Божия, то  есть на  апофатическом измерении рассудительности, а  также на  необычайной открытости этого плана в  апокалиптическом контексте, на  фоне которого рельефно выступают такие важные темы, как человеческая ответственность, бодрствование, стойкость, разделения (κρίσις). Между этими двумя полюсами (имманентность и трансцендентность, «уже» и «ещё нет») вращается диалектика рассудительности. Дар, а вместе с ним и искусство рассудительности в синтетическом виде заключаются в русской иконографии «Троицы Живоначальной» прп. Андрея Рублёва. В  духовном богатстве и богословской глубине этого образа звучит призыв к укреплению братских взаимоотношений между христианами и  раскрывается глубинное содержание суда Божия, заключающегося в троической любви Бога к человеку.